bande_nere (bande_nere) wrote,
bande_nere
bande_nere

Categories:

Osprey по испанским терциям


С неделю назад в известном месте выложили свежую мурзилку от фирмы Osprey, посвящённую испанским терциям. Авторы - какие-то два испанца, библиография тоже сплошь испаноязычная. Ниже привожу перевод введения и первой главки ("старые терции") книжки. Сразу предупреждаю - информация не первого сорта, что-то вроде учебника для 9-го класса, никаких открытий чудных авторы не преподносят.

Введение


“Сражались все, от гранда Испании герцога Альбы до Писарро, свинопаса.

Они все сражались: аристократы и наёмные работники, пастухи и горожане, учёные и магнаты, клирики и бродяги, писари и рыцари. Каждая область Испании отправила своих сынов в бой. Сражались Гарсиласо [де ла Вега], Эрсилья, Цетина, Алькасар, Сервантес, Лопе де Вега, Кальдерон. Весь народ сражался, без различия в классе, верности, обязанностях, профессии или богатства.

Они сражались за Андами и на альпийских нагорьях, в равнине По и на плато Мексики; возле Тибра против папы и возле Мапочо против араукан; на берегах Рио-Плата и Дуная, Эльбы и Тахо, Ориноко и Эскальды; в Павии и Куско, в Альпухаррасе и джунглях Амазонии, в Тунисе и Антверпене, в заливе Лепанто и близ английского побережья, при Наварино и Терсейре, в Ла Голете и Гаване, в Алжире и на Филиппинах, в Ломбардии и Неаполе; на всех четырёх направлениях компаса во Франции, от Прованса до Бретани, от берегов Бидассоа до берегов Марны и от Руссильона до Нормандии; в Нидерландах, Португалии, Африке и Ирландии…”

Клаудио Санчес Альборнос, “Испания, историческая загадка”.

Ордонансы 1490-х гг.

В январе 1492 г. Гранада, последний мусульманский анклав на Пиренейском полуострове, сдался “католическим королям” Фердинанду и Изабелле. В варьирующемся ландшафте полуострова, изрезанного горными грядами, пехота всегда выступала основным элементом армий христиан; в отличие от прочей Европы, она никогда не уступала ведущую роль тяжело вооружённой коннице.

За несколько лет до этого успешного завершения Реконкисты в Кастилию прибыли швейцарские солдаты для службы в качестве не только наёмников, но и инструкторов в новом способе сражения, который был особенно эффективен против тяжёлой кавалерии. Прославленная на всём континенте швейцарская пехота сражалась в плотных формированиях пикинёров, которые не только оборонялись, но также маневрировали в атаке, и поддерживались небольшим количеством арбалетчиков и стрелков из ручного огнестрельного оружия. Успешное применение этой тактики требовало строгой дисциплины и подготовки, поскольку требовалось спаять поодиночке сражающихся воинов в скоординированную группу.

С завершением Реконкисты возникновение новых фронтов боевых действий в Италии – для целых поколений ставшей ареной франко-испанского соперничества – позволило реализовать давнюю мечту испанкой монархии: создать постоянную армию, опирающуюся на местные ополчения. С этой целью издавались законодательные акты, ордонансы, и тем самым начала формироваться испанская военная организация. Требовалось урегулировать множество деталей, от штрафов, уплачиваемых городами, не обеспечившими требуемый контингент, до расходов на содержание войск.

Ордонанс 1493 г. определил в качестве базового пехотного подразделения капитанию (capitanía, будущая компания); возглавлял её капитан, вторым был лейтенант, который также являлся знаменосцем. Компания делилась на эскадроны (от cuadrado, “квадратные”), возглавляемые сержантами или cuadrilleros. Вначале численность солдат в этих компаниях не была постоянной.

Кампания 1497 г. против руссильонской армии показывает начальную стадию формирования того, что впоследствии стало терциями: в значительном количестве использовались пики, испанские пехотинцы были поделены на три категории. Треть пехотинцев использовали пики, треть несли старое название escudados (вооружённые мечом и щитом), а оставшаяся треть были арбалетчиками и стрелками из ручного огнестрельного оружия. Использование для защиты пикинёра кирасы уже предусматривалось ордонансом двухлетней давности. Задачей эскудадос было попытаться добраться до врагов, пройдя сквозь массу своих и чужих пикинёров. Тем временем их прикрывали стрелки; при этом первое время больше доверяли арбалетам, а не довольно примитивным огнестрелам.

Эскудадос были главной силой во время первой итальянской кампании против французов в 1494-98 гг., когда они выиграли сражение при Ателле практически без посторонней помощи. Под защитой щитов они прорубили себе дорогу сквозь массу наёмных швейцарских пикинёров Карла VIII, разбили их отряд и обратили прославленных наёмников в бегство. Последующие кампании в Северной Африке (1509-11 гг.), и прежде всего возобновившиеся Итальянские войны (1501-04, 1521-26 гг.) послужили для испанских военных преобразований испытательными лабораториями. Во время этих конфликтов, сопровождавшихся широким распространением военного опыта эпохи Возрождения, испанская военная организация развилась от средневековой к модели Нового времени.

El Gran Capitán и Итальянские войны.

Одним из главных двигателей реформы был Гонсало Фернандес де Кордова, “великий капитан”. Католические короли поставили этого опытного воина во главе испанских экспедиционных сил, направленных в Италию сражаться против вторгшихся туда французов, в защиту короля Ферранте Неаполитанского.

При Семинаре (28 июля 1495 г.) Кордова был против горячего желания неаполитанской знати вступить в бой с французами, поскольку боялся превосходства последних, но ему ничего оставалось, как согласиться. Ошибочно приняв тактический отход испанской конницы за отступление, итальянская пехота поддалась панике и бежала с поля боя. Лишь отряды испанской пехоты оставались стойкими прежде чем стали организованно отступать под натиском швейцарских пикинёров и французской тяжёлой кавалерии (жандармов). Это событие демонстрирует один из аспектов репутации, приобретённой испанской пехотой за последующие столетия – её невозмутимость. Игнорируя всё вокруг, испанцы сумели отступить с поля под Семинарой в организованном порядке, защищаясь пиками от наступающих врагов. Французы, удовольствовавшись оставшимся за ними полем боя, решили не препятствовать их отступлению.

С того времени, свободный от чьего-либо вмешательства, Кордова принял на себя руководство всеми операциями, и начал закладывать основания будущей испанской военной доктрины. Главной чертой того, что стало известно как “война по-испански”, стали бдительность и реализм; Кордова сражался только тогда, когда это было в его интересах и никогда, если это было выгодно врагу, так что его войска приобретали опыт и уверенность в себе. Кроме того, он смешивал рода войск и тактику так, как это было давно принято среди испанских полководцев: “Он согласился… устраивать для французской кавалерии засады так, как испанцы делали это против мавров, что было совсем неизвестно здешним людям”. Главный принцип его доктрины гласил: “Никогда не доводи своих воинов до сражения если ты не полагаешься на них и не уверен, что они бесстрашны и дисциплинированы; не испытывай их если не видишь, что они нацелены на победу” (Inspección de Infantería, La infantería…).

Вдобавок его пехота была исключительно мобильна; их устраивала пересечённая местность, неблагоприятная для тяжёлой французской кавалерии. Эта мобильность позволяла испанцам создавать видимость того, что они находятся повсюду и поражать вражеские гарнизоны неожиданным появлением. Все эти факторы, а также широкое использование артиллерии для взятия укреплений, вместо того, чтобы начинать длительные осады, изменило лицо кампании.

Полученный в Неаполитанском королевстве опыт побудил Кордову создать полки (coronelías), полевые отряды, вдохновлённые римскими легионами. Он указал, чтобы каждый полк состоял из 500 человек: 200 пикинёров, 200 меченосцев и 100 аркебузиров, вооружённых огнестрельным оружием. Десять смешанных отрядов, а также ещё два, состоящие из одних пикинёров, формировали полк во главе с полковником (coronel), в сумме насчитывая 6000 солдат. Полку придавались кавалерийские эскадроны, один – из 300 “рыцарей” (тяжёлых конников), второй – из 300 “всадников” (лёгких конников). Два полка составляли армию во главе с генеральным капитаном (capitán general) – главнокомандующим. Впрочем, следует учесть два момента. Во-первых, эти цифры были чисто теоретическими, и вряд ли набирались на практике из-за проблем при рекрутировании, дезертирства и убыли во время кампании. Во-вторых, эта структура не была жёсткой; полки могли соединяться или действовать порознь, в зависимости от потребностей конкретной операции.

Следующая Итальянская (Неаполитанская) война ещё более усовершенствовала новый способ ведения войны. 23 апреля 1503 г. при Чериньоле Фернандес де Кордова разгромил французскую армию и одержал ошеломительную победу благодаря широкому использованию огнестрельного оружия невзирая на помехи, создаваемые тщательно выбранным [французами] местом сражения. Будучи превосходим по численности французами и швейцарцами во главе с герцогом Немурским, Кордова разместил свои 6000 человек на склоне холма под защитой рвов и палисадов. Губительный взрыв пороха с самого начала лишил Кордову возможности использовать артиллерию, тогда как французская тяжёлая кавалерия и швейцарские пикинёры атаковали при поддержке своих пушек. Тем не менее залпы испанских аркебузиров привели атакующих в смятение, после чего последовала сокрушительная контратака наёмных ландскнехтов Кордовы, испанской пехоты и конницы.

         *          *          *

Несмотря на смерть Великого капитана в 1515 г. заложенная им военная “школа” сохранилась и вновь одержала триумф во время войны 1521-26 гг. на севере Италии и юге Франции. Король Карл I Испанский (годы правления 1516-58 гг.), одновременно – император Священной Римской империи Карл V, начал напряжённую борьбу против короля Франциска I Французского, и в период первой из четырёх удачных войн между Габсбургами и Валуа в Италии произошло два решающих сражения.

Первое из них – при Бикокке (27 апреля 1527 г.), когда объединённое испано-имперско-папское войско находилось под командованием Просперо Колонны, бывшего заместителя Фернандеса де Кордовы. Сил Колонны было меньше, так что он закрепил свои войска похожим образом на то, как это сделал его наставник при Чериньоле, так что французы, швейцарцы и венецианцы маршала Лотрека атаковали его похожим образом. Нетерпеливый натиск швейцарцев был отражён с большими потерями, так что около 3 тыс. из них полегло от выстрелов испанских аркебузиров. Это поражение в какой-то мере положило конец мифу о непобедимости швейцарцев на поле боя.

Французская и имперская армии вновь встретились при Павии 24 февраля 1525 г. Патовая ситуация между двумя расположившимися лагерями армиями разрешилась обходным манёвром, который имперцы совершили ночью во время грозы, и несмотря на доблестное командование королём Франциском I кавалерийскими атаками, вновь решающее воздействие оказали испанские аркебузиры (в то время как французы в этом виде оружия отставали). Имперские потери составили около тысячи человек, французы потеряли около 8 тысяч, включая много аристократов, а король Франциск оказался среди взятых в плен. Началась новая эпоха профессиональных солдат. Гийом де Бонниве, погибший при Павии, говорил своим противникам: “Могу сказать только то, что 5000 испанцев равны 5000 конным латникам, 5000 лёгким кавалеристам, 5000 пехотинцев и 5000 сапёров вместе взятым, и ещё 5000 дьяволов помогают им” (Inspección de Infantería, La infantería…).

Именно для вызова этим исходным условиям, существовавшим в предшествующий период, должны были быть созданы настоящие терции.

“Корпус непобедимого строя”.

Испанские терции были лишь одной из частей армии испанской короны, однако основная тяжесть сражения часто ложилась на их плечи. Следуя максиме Антонио де Леивы, высказанной во время кампании под Павией, “отряды испанцев никогда не следует использовать для защиты города, но необходимо сводить вместе в корпус непобедимого строя, доверяя им изменчивые, трудные и тяжёлые военные операции” (Pierre de Bourdeille, Gentilezas…).

Во время кампании Альбы во Фландрии (1568-73 гг.) терции составляли всего лишь от 8 до 20% от общего состава его войск; остальные представляли собой “армию народов” – валлоны, итальянцы, немцы, в меньшей степени ирландцы и прочие наёмники. Иногда эти пропорции могли немного меняться; например, в 1621 г. из 47 терций (испанцы, валлоны, итальянцы) и подразделений (немцы, бургундцы, ирландцы) лишь семь – 14% – были испанскими.

Несмотря на всю её имперскую мощь, в Испанской монархии всё время не хватало средств для ведения операций на четырёх фронтах. Проблемы рекрутирования могли приводить к зачислению неподходящих по своим качествам добровольцев, в том числе из бродяг и преступников; это, а также постоянные финансовые трудности, могли привести к частым отступлениям от дисциплины под угрозой мятежа. Последующие реформы могли только притормозить ход этого постепенного упадка, но не прекратить его. Поэтому в начале XVIII в. новая династия Бурбонов, пришедшая из Франции, ввела французскую военную организацию и положила конец использованию названия “терция”, тем самым завершив историю, восходящую к началу XVI в.

“Старые терции”

Традиционно, ордонанс, изданный императором Карлом V в Генуе в 1536 г. считается тем документом, который создал терции. Однако ссылка на терции в ордонансе гласит: “Испанская пехота в нашей армии в Неаполитанской и Сицилийской терциях оплачивается до конца сентября этого года, в Ломбардской терции – до середины октября, а солдаты Терции Малаги, стоящие в Ницце, и отряд из Хаэны, служащий в нашей армии, – до 25 октября”. Таким образом, этот ордонанс не начинает историю терций, а просто реорганизует их – под названием, со временем ставшим официальным – уже сформировавшиеся подразделения.

“Терция” в качестве названия воинского подразделения впервые было употреблено, вероятно, в 1509 г. применительно к терции Цамудио (имя командира), которая в 1513 г. стала Неаполитанской терцией. Подобным же образом Сицилийская терция была образована в 1534 г. из войск, участвовавших в Северной Африке в кампании против берберов и турок; два года спустя на только что присоединённой территории Миланского герцогства в Италии была сформирована Ломбардская терция. Со временем эти три подразделения стали известны в испанской пехоте как “Старые терции” (Tercios Viejos); эти первоначальные формирования имели постоянные места размещения. Напротив, Терция Малаги (или Ниццы, поскольку она размещалась гарнизоном в этом городе) не имела постоянного места дислокации, и поэтому носила разные названия.

Неофициальное именование “Старые терции” приобрело столь гордое звучание, что было узурпировано более поздними по времени создания частями, и чтобы отличаться от последних первоначальные терции по сугубо эмоциональным причинам стали называть “Великими старыми терциями” (Grandes Tercios Viejos). Добавим, что в наше время в испанской армии по прежнему существуют пехотные подразделения, возводящие свою историю к настоящим “Старым терциям”: лёгкий моторизованный пехотный полк “Tercio Viejo de Sicilia” № 67, пехотный полк “Il Príncipe” № 3 (Ломбардская терция), а также пехотный полк “Soria” № 9 (Неаполитанская терция); вероятно, последний является старейшим непрерывно существующим пехотным подразделением в мире.

Происхождение термина tercio применительно к воинскому подразделению точно неизвестно и разные теории этого будут предложены далее (само это слово означает связку или же третью часть чего-либо). Логичное предположение, что этот термин появился из-за разделения испанских войск при размещении в гарнизонах по трём основным владениям в Италии – Неаполю, Сицилии и Милану, но оно отпадает, если вспомнить, что, как отмечено выше, термин впервые появился приблизительно за 20 лет до занятия герцогства Миланского. Наиболее вероятные теории связывают происхождение этого термина с организацией пехоты согласно ордонансу 1497 г. из трёх частей – tercios – в соответствии с их типами вооружения.

Другим важным аспектом ордонанса 1536 г., которому нередко не придают значения, заключается в разграничении Карлом V имперских войск на отдельные группы в зависимости от народности: “Испанские пехотные отряды не должны включать солдат из других наций, исключая флейтистов и барабанщиков, и отдельных солдат, входящих в их состав – итальянцев и нескольких бургундцев, – которые долгое время служили нам в испанской пехоте; точно также итальянская пехота не должна включать испанцев или солдат из любой другой нации, исключая отдельных испанских знаменосцев и сержантов; также немецкая пехота не должна включать испанцев и итальянцев, так что каждый солдат должен служить в отрядах своей нации, а не какой-либо другой”.

Итак, исключая некоторых перечисленных выше солдат, которым было разрешено дослужить полагающееся время, жители разных имперских и испанских областей были закреплены по подразделениям, в которых они должны были проходить службу. Родившиеся в Кастилии или Арагоне понимались как испанцы, но это не касалось итальянских владений [испанской короны]. (В XVII в. Канарские острова, захваченные Кастилией в конце XV в., выделились в отдельный элемент этой военной структуры, поставляя рекрутов и организуя ополчения.) Целью таких ограничений, указанной в ордонансе, было избегать обманов и способствовать конструктивному соперничеству. Во многих случаях эти отдельные полковые идентичности в самом деле мотивировали войска, но в других являлись причиной ссор и проблем.


Tags: переводы
Subscribe

  • Маллет одобряет

    Немножко Майкла Маллета в продолжение недавнего поста, но сперва поясню, для чего мне это понадобилось. Мне кажется, что покойный мастер не столь уж…

  • Любовь к истории

    Заезжал я недавно в Варшаву. Безусловно, не обошлось без посещения книжных. В связи с этим возникли горестные мысли: ну вот почему 36-миллионный…

  • Цена хлеба и отваги-2

    Окончание перевода главки “Цена хлеба и отваги” из книги Маурицио Арфайоли The Black Bands of Giovanni. Реконструкторы представляют…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments